Александр САВЕЛЬЕВ. Прогулки по Яропольцу
очерк летнего дня
Созерцаний радость и волнений,
С налётом грусти от святых развалин,
Вобрал пруд (Барский) в зеркалах проталин,
Отразив для новых поколений…
Александр Савельев
День обещал быть замечательным! На нежно-голубом небе — ни облачка. Потоки солнца обрушивались на веерные, оливкового оттенка опахала широко раскинувшихся ветвей трёхствольного маньчжурского ореха, пронизывая их тонкими струями лучей и устилая пятнистым покрывалом светового шахматного поля пространство между террасой и кухней. С соседней, оригинально изогнутой «И́риной» клумбы (называемой так по имени её создательницы, дочери владельца участка), словно в приветствии восходящего дня, розы самых разных видов, сортов и расцветок доверчиво тянули свои головки навстречу радостному сиянию.
В то памятное утро — лет десять назад — обладатели сих чудес, быстро собравшись и прихватив с собой пляжные принадлежности, выехали со своего участка на долгожданную прогулку. Следуя на машине по основной дорожке, петляющей вдоль сетчатого ограждения их дачного комплекса, сидящий за рулём мужчина приоткрыл передние окна, отворив доступ свежему дыханию окружающей садово-лесной флоры. На заднем сидении — его супруга и внучка лет шести.
В салоне автомобиля — к большому удовольствию девочки и её деда (чего нельзя было отнести к бабушке, требовавшей сделать музыку потише) — весело звучали, соответствуя краскам дня, записи избранных композиций группы «Bad Boys Blue». Неторопливо, стараясь не пылить по грунтовке, они выбрались из своего товарищества на асфальтированную дорогу.
Двигались дачники кортежем из двух машин по направлению к старинному селу Ярополец, что находится неподалёку от их дач, в 13 километрах к северо-западу от Волоколамска, на реке Лама. Во второй машине их сопровождали соседка и её маленький сын, тоже пожелавшие посетить за компанию исторические достопримечательности близлежащих окрестностей.
Оказавшись на асфальтированной дороге, проехали деревеньку Новое и вскоре свернули на Теряево. Миновав сие достойное село и его величественный Иосифо-Волоцкий монастырь с рукотворными прудами (в тот раз был не его день), путешественники проследовали череду исконных деревень: Стеблево, Ботово, Давыдово, Козлово, сопровождая взглядом радующие душу просторы их луговых и лесных окружений… На развилке у Масленникова свернули направо, оставили позади Суворово и, наконец, въехали в Ярополец, улочки которого сами довели их до красочных, зубчатых башенок ограды старинной усадьбы знаменитого рода Гончаровых.
Припарковались на широкой обочине. Мужчина накинул летнюю куртку, прикрыв свою легкомысленную пляжную майку с надписью «Joy» (в честь милого музыкального ансамбля), и они гурьбой направились к осмотру навещаемых владений, раскинувшихся на возвышенности живописной местности, в излучине правого берега упомянутой вертлявой речушки Ламы. С некоторых пор усадебный комплекс находится в ведении МАИ, и институт старается поддерживать его в более-менее приемлемом состоянии, обустроив даже в некоторых строениях помещения для дома отдыха...
Ранее, года за два до этого посещения, в их предыдущую первую (вероятно предмайскую) поездку, музей оказался закрытым. Побродив вокруг, они остановились у входа, в замешательстве знакомясь с расписанием работы музея…
Вдруг двери открылись, и на крыльцо вышел священник, оказавшийся служителем местной приусадебной церкви Рождества Иоанна Предтечи, который зашёл отобедать к работницам комплекса. Увидев незадачливых паломников в окошко, приветливый батюшка прервал свою трапезу и упросил сотрудницу-экскурсовода показать нежданным гостям доступные усадебные помещения с сохранившимися музейными экспонатами, в том числе и комнату, в которой проживал когда-то молодой Александр Сергеевич при посещении сего родового жилища своей тёщи (матери Натальи Гончаровой). До сих пор с благодарностью вспоминается радушие, проявленное общительным весёлым настоятелем, и обходительное, доброе отношение со стороны принимающего персонала…
Во время нового визита описываемого дня дачники посетили названную выше церковь Рождества Иоанна Предтечи, являющуюся одним из старейших объектов усадьбы, построенным ещё при прежних владельцах Загряжских. Возведенная в 1755 году и затем расширенная дополнительной пристройкой двух приделов со строгими классическими формами, церковь дошла до нас достойным зданием с цельным объёмным и гармоничным обликом фасадов.
Миновав по круговой дорожке ухоженного придворного луга ближние строения усадьбы, заглянули в уже знакомый центральный дом и узнали от служительницы музея, что того добродушного батюшку, к большому сожалению, перевели из их церкви куда-то в другое место…
Затем посетители проехали дальше по Пушкинской улице, остановившись около старинной и величественной, но запущенной и разграбленной, соседской усадьбы Чернышёвых. Рядом возвышался в такой же разрухе храм Казанской иконы Божией Матери. Храмовые строения необычной архитектуры находились в плачевном состоянии…
Согласно исторической справке, в 1760–1770 годах граф Захарий Григорьевич Чернышёв — выдающийся деятель, приближённый Екатерины II, генерал-фельдмаршал, герой Семилетней войны с Пруссией (бравший Берлин), генерал-губернатор Москвы (основоположник дворца мэрии на Тверской) — основал здесь грандиозный дворцово-парковый ансамбль. Обустроенный и оснащённый всевозможными сопутствующими хозяйственно-вспомогательными службами, прудами и модными оранжереями, он был даже прозван «Русским Версалем».
В дальнейшем в состав комплекса — взамен первоначальной деревянной церкви — вошёл упомянутый оригинальный (относимый к творчеству архитектора М. Ф. Казакова) каменный храм Казанской иконы Божией Матери, выполненный в стиле классицизма и включающий в себя две церкви, объединённые общим притвором с хорами наверху. Восточную часть храма занимает Казанская церковь, а западная часть отведена под родовую усыпальницу Чернышёвых.
В 1775 году усадьбу посетила императрица. В честь данного события в парке была установлена памятная стела, сохранившаяся до настоящего времени.
После осмотра благородных развалин любознательные краеведы продвинулись на машинах ещё чуть вперёд по улице и свернули налево, вниз к бетонной плотине, остановившись перед её мостиком на небольшой стоянке. Плотину возвели здесь в постреволюционный период. Претерпев разрушение в военные годы, она затем была восстановлена…
Впечатляющая подковообразная конструкция плотины по сей день изящно притормаживает течение извилистой Ламы (приводя в недоумение) водящихся в ней ельцов, голавлей, пескарей, щук, линей, окуней, плотву и прочую рыбную «братию»), после чего заставляет речные потоки низвергаться водопадом со своей бетонной дуги вниз, а также частично отводит их у левого берега к машинному (турбинному) залу чудо-ГЭС, размещённому в маленьком симпатичном домике над обрывом сбросных вод.
Гидроэлектростанция, сооружённая на базе мельницы Чернышёвых и обладавшая мощностью около 0,01 МВт (10 кВт), давно уже не действует, а домик с турбинным «цехом» превращён в музей, сквозь застеклённые стены которого просматриваются фрагменты старой обстановки и оборудования. На подходе к домику как показной экспонат возлежит на подставке старое погнутое лопастное колесо турбины.
В 1920 году Ярополец посетили В. И. Ленин с Н. К. Крупской, что ознаменовалось в селе установкой памятника, дошедшего до наших дней.
Касательно местных памятников непременно следует отметить наиболее значимый для нашего поколения, увековечивающий священный подвиг русских воинов — молодых ребят полка Московского командного училища (именуемого Кремлёвским), павших в героических боях 1941 года на здешнем участке обороны вдоль реки Ламы.
Стойкие, несгибаемые курсанты, которых гитлеровцы называли «Кремлёвскими юнкерами», смогли сдержать немецкое наступление, но за два месяца тяжелейших боёв невосполнимые потери полка составили свыше 800 человек. Более 400 погибших курсантов перезахоронили в братскую могилу в Яропольце. Памятник в виде большой бронзовой статуи, изображающей срывающегося в атаку автоматчика, был установлен здесь на средства, собранные курсантами, ветеранами училища и местными жителями…
На левом берегу, в районе водозапитки от плотины, сохранились ещё густо заросшие тростником и осокой какие-то таинственные лабиринты плавней с заболоченными прудиками и протоками. (Использовались они, наверное, в своё время, именитыми владельцами для лодочных прогулок и рыболовных утех и представлялись тогда, возможно, необычным ярополецким подобием «венецианских каналов», — но данные предположения следует считать личными догадками автора сих записок.)
На правом берегу перед плотиной раскинулся большой парковый Барский пруд с кувшинками и кубышками, отделённый от реки неширокой береговой полосой. В последующие посещения этого замечательного места они купались в реке на противоположном берегу, карабкаясь по бетонным откосам, обрамляющим русло перед плотиной, а в тот день — плескались в пруду.
Расположившись на покрывале, расстеленном на траве у воды, вольные экскурсанты с удовольствием грелись под расщедрившимся волоколамским солнцем… Потом мужчина с ребятишками прошёл вдоль берегового склона, мимо белых ив, к заросшей кубышками заводи пруда, спустился по узенькой тропинке к воде и, сплавав к их скоплению, нарвал довольным детям несколько нежных жёлтых цветков (о чём потом сожалели из-за их чрезвычайно быстрого увядания и решили для себя в дальнейшем водные цветы не брать…).
У плотины — в промежутке между прудом и рекой — туристы с интересом понаблюдали, как необычный подземный источник выплёскивает наружу через бетонное кольцо «ржавую», чересчур обогащённую железом водичку, образуя обширную лужу и (с безжалостной модернистской экспрессией) окрашивая почву вокруг в яркие багрово-оранжевые цвета…
Дорожка от красочной лужи незаметно завлекла посетителей в парк, но прохладный сумрак под сводом его старых вековых деревьев: лип, сосен, серебристых тополей, дубов, вязов, ясеней, берёз, лиственниц и всевозможной кустарниковой растительности вскоре вытолкнул их назад к плотине, на светлое сияющее пространство...
Обратно довольные путешественники выехали ближе к середине дня, прихватив с собой в подарок пёстрый букет незабываемых впечатлений. Незаметно подкралось время обеда, и пора уже было — «зная честь» — возвращаться на дачу. С лёгкой грустинкой от окончания прогулки по сказочным усадебным кущам они неторопливо брели к своим машинам...
Ласкающее тепло безветренного ясного дня начала лета и его нежные цветовые тона приятно согревали их тела… и души. Ставшее глубинно-синим небо покрылось лёгким пухом белых облаков, ещё более украсив панорамный пейзаж окружающих мест…
Усевшись в машину, внучка радостно попросила деда:
— Дедушка, включи свою музыку…
— Включу, подожди немножко. Вот отъедем… от этих благостных… умиротворяющих… природно-исторических мест, — нарочито пафосно ответил мужчина.
Когда вырулили из Яропольца, он включил магнитофон, и в салон — на прощание с заветным уголком — приятно полилась (в тот раз даже без ворчливых комментариев его супруги) соответствующая настроению чудесная мелодия песни «Сентиментальная прогулка» из выдающегося диска прошлого века Давида Тухманова…
Январь 2017 г.
