Ольга КОРЗОВА. Старинные напевы

Старинным напевом смиряю набеги ветров,

Пришедшим ко мне, может быть, от Адама и Евы.

Из райского сада… В пустыне ветра — будь здоров! —

И Ева шептать принялась, защищаясь от Божьего гнева.

Молилась и пела — слова, словно вечность, текли,

Стремясь оградить и себя, и Адама, и чрево,

Где жизнь зарождалась.

И ветер утих средь земли,

И слушал Господь, и раздумывал, глядя на древо.

 

 

***

 

Я чувствую синичьи коготки:

Отважно корм берут они с руки

И прочь уносят. Клювиков работу

Я слышу в первозданной тишине.

Стою, молчу, мне грустно отчего-то.

Увидят ли они меня во сне

Сегодняшнем, и если да, какою?

В ушанке, возле ветхого жилья,

Старухою с протянутой рукою?

А может, только внутреннее «я»

Им ведомо? На землю свет струится,

Преображая налетевший снег.

Погаснет он — и мне пора, и птицам

Спешить к ночлегу, находить ночлег…

 

 

***

 

Всё такое старое, больное.

Всё такое близкое, родное. —

Дом, крылечко, лодка и скворешня,

И деревня, ставшая нездешней.

Вот взмахнёт крылами — и растает,

А меня печалиться оставит.

 

 

МОЛИТВА

 

Забудь моё имя.

Пускай растворится, как дым.

И голос возьми —

Ни к чему бесполезная песня.

Позволь хоть снежинкой

Кружиться над лугом моим,

Над речкой и полем —

Над всем этим краем безвестным.

Пускай не у моря,

Мне только б смотреть с высоты

На эти дома,

На ушедшие в небыль деревни,

На лес поредевший,

Стоящие насмерть мосты —

Они, как часовни, застыли

В молении древнем.

Позволь мне остаться

На стрелке затерянных рек

Песком или камнем,

Прибрежною белою глиной.

Не дай отступиться,

Когда отступается век

И прадед молчит,

Укоризненно глядя

Мне в спину.

 

 

***

 

Тянут без всякого волшебства

Родина, поле, клевер…

Словно из Божьего рукава

Птицы летят на север.

Слышишь, как улица ожила? —

Воздух звенит упругий.

Разве хватило бы им тепла

Там, на счастливом юге?

Светлого мира, где ждут гостей —

Вестников белой ночи.

Края — любить, поднимать детей,

Помнить заветы отчие.

 

 

***

 

Дождь усталую землю качает,

Третью ночь не ложится подряд.

То баюкает, то причитает —

Не идёт его дело на лад.

Чуть затихла — и плачет спросонок.

То ей снится пожар, то ковчег,

То растерзанный взрывом ребёнок,

То вода из отравленных рек.

Засыпай! — Далеко до рассвета.

Лишь бы ты до него дожила.

…Спит земля, зябко кутаясь в лето,

От которого мало тепла.

 

 

***

 

Ячеи дождя качаются. —

Кто-то вяжет эту сеть.

У меня не получается

Даже ниточку поддеть,

Чтобы выплыть,

Чтобы вынырнуть,

Не запутавшись в траве,

К солнцу, к свету,

К небу синему

На минуту иль на две,

Убежать от этой сырости

Хоть в какой-нибудь Магриб.

Эй, рыбак небесный, смилуйся,

Отпусти на волю рыб!

 

…За окном привычно хлюпает,

И в Магрибе скоро дождь.

Да куда ты, рыбка глупая,

Из России уплывёшь?..

 

 

***

 

Пойдём обратно. Холодно и сыро.

Неужто вновь придётся зимовать,

Топить жильё, в несовершенстве мира

Своё несовершенство укрывать?..

А может быть, отложим все печали

И в лес нахлынем с самого утра,

Где листья не совсем ещё опали

И голос только пробуют ветра.

Хотя видны зловещие приметы,

Мне радостно: пока ещё со мной

И яркий куст, и этот полдень светлый,

И муравей на горке травяной.

 

 

ПЛАЧ ПО ЖУРАВЛЮ

 

Сколько лет проживу в ожидании зим,

В ожидании новых утрат?..

Почему не сказал мне: «Давай улетим!»

Отчего не позвал меня, брат?

 

Травяная рубашка твоя коротка.

Не сумела её доплести.

А у берега плещет крылами река.

Или небо в Господней горсти?

 

Ранний снег застилает дорогу в поля,

И пора возвращаться домой.

Только чудится мне дальний крик журавля

Между тающим светом и тьмой…

 

 

***

 

Есть время для ветра и снега,

И горькой последней любви,

Неяркой, как низкое небо;

Как лес, где молчат соловьи,

Пустынной, безлиственной, странной.

Но вдруг из-за каменных туч

Пробился, блеснув над поляной,

Случайный рассеянный луч.

Глядишь в осветлённые дали,

И сердце плывёт, как река.

Для поздней любви и печали,

Быть может, есть время пока.

 

 

***

 

Моё синичье царство не достанется

Теперь уже, наверно, никому.

Осталось мне смириться и состариться,

Переходя в неведомую тьму.

Но лёгкий стук за окнами послышится,

И хитрый глаз уставится в лицо.

И я пойду, пока живётся-дышится,

С тарелкой корма к птицам на крыльцо.

 

 

***

 

Мне захотелось выйти в тишину,

Сбежать в неё от внутреннего шума.

И вот стою, и на меня одну

Со всех сторон, по-зимнему угрюмый,

Глядит декабрьский лес:

— Зачем ко мне?

Печален я. Какие разговоры!

Давно пора по снежной целине

Носиться зайцу. Новогодье скоро,

А нечем укрываться от невзгод.

То хлещет дождь, то в ярости калечит,

Ломает сучья и деревья гнёт

Залётный ветер. Облик человечий

Нам ненавистен. Вы всему виной.

О, если бы земле собраться с силой,

Пойти на вас и одолеть войной!

 

Вздохнув, он замолчал.

А я взмолилась:

— Великий лес! С тобою я скорблю

О каждой ветке, лепестке, былинке,

О том, что трудно даже воробью

Найти свой мир; и праздник как поминки.

Но ведаешь ли? — Маемся и мы

От суеты, от власти бесполезной,

От горло захлестнувшей горькой тьмы;

И новый век своей пятой железной

Вытаптывает след былых времён,

А вместе с ним — и сердце человечье…

Прости нас, лес! — И колыхнулся он,

И ветви опустились мне на плечи…

 

 

ЧЁРНЫЙ ЛЕД

 

Вороньё раскричалось над полем, за старым сараем.

Видно, тоже, как мы, обсуждают погоду да власть.

В странном мире, где мы, только кажется, что-то решаем,

Дай мне руку, сестра, чтоб на раннем ледке не упасть.

 

Не замёрзла река. В эту зиму река не замёрзла

И разбитую землю нечасто латал снегопад.

И ненастье тянулось, порою хватая за горло

И бежать заставляя по чёрному льду наугад.

 

Мне казалось, что лёд просто смог перебраться на сушу,

И с живыми она перестала делиться теплом.

Он ползёт и ползёт, и в дома проникая, и в души.

Говоришь, поделом? Да, быть может, и впрямь поделом…

 

Дай мне руку, сестра, друг за друга держась, друг за друга…

И отступит беда, и когда-нибудь вовсе уйдёт.

Просветлел горизонт, скоро птицы потянутся с юга,

И растает, как сон, как обманчивый сон, чёрный лёд…

 

 

***

 

Я веточка твоя,

Раскидистое древо,

Подсохшая уже,

С надломом у ствола.

Не схожая с Лилит,

Далёкая от Евы,

Зачем среди других

Задумана была?

Для шороха ветвей,

Для пения и шума,

Когда идут ветра

Разбойною гурьбой

И ни о чём другом

Не остаётся думать,

Как просто уцелеть,

Качаясь вразнобой?

Да, вразнобой и всё ж

Поглядывать на крону,

Не сломится она

И выдержит ли ствол,

А в добрый час молчать

В саду преображённом,

Где солнце и тепло,

И светлый дождь прошёл…

Да, не видать корням

Весёлых свежих веток,

Но радостно и там,

В глуби сырой земли,

Им чувствовать: опять

На старом древе где-то

Зелёные ростки

Весною в ход пошли.

Живи и расцветай,

Моё родное древо!

По миру разветвись,

Но сохрани в себе

Родные берега,

Старинные напевы,

Знакомые огни,

Как главное в судьбе.

Project: 
Год выпуска: 
2021
Выпуск: 
87