Parus

К читателю

Приветствуем тебя, дорогой читатель! Русский литературный журнал «Парус» приглашает любителей отечественной словесности на свои электронные страницы.  

Академичность, органично сочетающаяся с очарованием художественного слова, — наша особенность и сознательная установка. «Парус», как видно из названия, — журнал поэтический, его редакторы — поэты по призванию и сфере деятельности, поэты жизни и русского слова, живущие в разных уголках России: в Москве, Ярославле, Армавире. Статус издания как «учёно-литературного» (И. С. Аксаков) определяет то, что среди авторов и редколлегии есть представители университетской среды, даже определённой — южно-русской — литературоведческой школы. 

Рубрики «Паруса» призваны отразить в живых лицах текущий литературный процесс: поэзию и прозу, историю литературы, критику, встречи журнала с разными культурными деятелями, диалог с читателем. В наши планы входят поиск и поддержка новых талантливых прозаиков и поэтов, критиков и литературоведов, историков и философов. Считаем, что формы и способы донесения «положительно прекрасного» содержания могут быть разными, но не приемлем формализм, антиэстетику и духовно-нравственный «плюрализм». В основе нашего подхода к художественному слову заложена ориентация на классический образец — его продолжение и отражение в современности. 

Мнение редакции не всегда совпадает с мнениями авторов.

Русский литературный журнал Парус

Вячеслав РУМЯНЦЕВ. Им нужен народ без памяти.

— Вячеслав Борисович, Вы — основатель уникального исторического портала «ХРОНОС», существующего без малого тринадцать лет, а также литературного сайта «Русское поле», на котором среди прочих изданий представлен и наш журнал — «Парус». В своей автобиографической справке Вы пишете, что замысел «ХРОНОСА» вынашивался Вами «с юношеских лет (еще до истфака)». Как это возможно?

Андрей РУДАЛЁВ. Нельзя преклоняться перед прошлым, вычеркивая настоящее.

В Армавире 27–28 сентября прошли Девятые международные Кожиновские чтения. Мероприятие посетили гости из Москвы, Краснодара, Пятигорска, Твери, Северодвинска и других городов. Одним из почётных гостей был критик, публицист, лауреат литературной премии «Эврика!» Андрей Геннадьевич Рудалёв. Он согласился ответить на несколько вопросов.

 

— Андрей, что стало причиной Вашего приезда на Кожиновскую конференцию?

Виктор БАРАКОВ. «Осень великой нации».

Точный поэтический диагноз поставила нашему времени Людмила Щипахина:

Признаём себя в оккупации,

Жертвы хитрости и коварства.

Это осень великой нации,

Гибель жалкого государства.

(«Новая Скифия») [10]

Поэт Денис Коротаев восклицает:

Екатерина КОЗЫРЕВА. Цветы, подаренные мне. Воспоминания о Литературном институте.

Литературный институт в моей судьбе — это тот волшебный цветок, о котором рассказала ключница Пелагея С.Т. Аксакову. Наш аленький цветочек принёс каждой из сестёр счастье. Две старшие — землячка моя Римма Дышаленкова и Алтыншаш Джаганова из Алма-Аты — поступили на заочное отделение Литинститута в 1968 году и пригласили меня «Москву посмотреть, себя показать». Чудесный самолёт приземлился возле общежития, где они жили в августе.

Маргарита ЗАЙЦЕВА. Национальное и общечеловеческое в романе М. Шолохова «Тихий Дон».

Существует большое количество исследований, в которых подробно рассматриваются вопросы участия евреев в революционных событиях в России начала ХХ века. К этой теме неоднократно обращались Иван Ильин, Василий Розанов, Михаил Меньшиков, Вадим Кожинов, Николай Бердяев, Сергей Булгаков, Лев Карсавин...

Надежда БАБЕНКО. Христианская символика в ранних рассказах Б.К. Зайцева.

В 1906 г. в письме В.И. Стражеву Б.К. Зайцев писал: «Жалею только, что не понимаю христианства… Христианство все же совершеннейшее мирообъяснение» [4, т. 10, c. 30]. Между тем произведения писателя доказывают, что мир Б.К. Зайцев видит глазами христианина, и христианина православного; что такой взгляд был присущ ему с самого начала творческого пути, а «непонимание христианства» связано с непостижимостью и необъяснимостью разумом бытия человеческой души.

Наталья ФЕДЧЕНКО. О фантомах и реальности прозы Михаила Елизарова (на примере романа «Библиотекарь»).

Складывавшееся в 1990-е годы новое направление получило название «другой прозы» (С. Чупринин), сущность которой понималась в наличии «своей правды, своего знания о мире и человеке». Но первоначально проявлявшее себя как антипод традиционной литературы (как советской ее ветви, так и классической), со временем это направление утратило единый вектор, отошло от предсказуемого однообразия.

Страницы