Parus

К читателю

Приветствуем тебя, дорогой читатель! Русский литературный журнал «Парус» приглашает любителей отечественной словесности на свои электронные страницы.  

Академичность, органично сочетающаяся с очарованием художественного слова, — наша особенность и сознательная установка. «Парус», как видно из названия, — журнал поэтический, его редакторы — поэты по призванию и сфере деятельности, поэты жизни и русского слова, живущие в разных уголках России: в Москве, Ярославле, Армавире. Статус издания как «учёно-литературного» (И. С. Аксаков) определяет то, что среди авторов и редколлегии есть представители университетской среды, даже определённой — южно-русской — литературоведческой школы. 

Рубрики «Паруса» призваны отразить в живых лицах текущий литературный процесс: поэзию и прозу, историю литературы, критику, встречи журнала с разными культурными деятелями, диалог с читателем. В наши планы входят поиск и поддержка новых талантливых прозаиков и поэтов, критиков и литературоведов, историков и философов. Считаем, что формы и способы донесения «положительно прекрасного» содержания могут быть разными, но не приемлем формализм, антиэстетику и духовно-нравственный «плюрализм». В основе нашего подхода к художественному слову заложена ориентация на классический образец — его продолжение и отражение в современности. 

Мнение редакции не всегда совпадает с мнениями авторов.

Русский литературный журнал Парус

Михаил НАЗАРОВ. Проблемы престолонаследия и лики эмигрантского монархизма

Глава 19 готовящегося объединенного издания томов I и II «Миссии русской эмиграции»

(предыдущие главы см. в 28–31 выпусках)

 

Алексей КОТОВ. Королевский женский рост. Рассказ

1

…В купе номер 7 спорили две женщины. Они сидели у окна друг против друга, а между ними, на столике, стояла тарелка с клубникой.

Одна женщина — прекрасно одетая, стройная и красивая — повторяла «нет, так нельзя» и «я бы так ни за что не смогла». Вторая — улыбчивая, чуть полноватая и с ямочками на щеках — утверждала, что «так надо» и «а если и не надо, то так все равно лучше».

Выпуск 31 (апрель) 2014 года

А.Г. Венецианов На пашне. 1820-е гг.

Василий БЕЛОВ

 

Евгений ВЕСЕЛОВ. Предзакатное золото

***

 

Что наша память! — выверты судьбы

наивные и хрупкие, как ветки

жасминной свежести… Но вот уже, грубы,

к ним руки тянутся в пустой проём беседки.

Они спешат цветы сорвать и смять,

и обронить прохожему под ноги…

 

Но есть другие — что спешат поднять

растоптанную нежность на дороге.

 

 

***

 

Собери в ладони песни

всех весенних птиц

и, прижав к груди январской,

сердце отогрей.

 

Галина РУДАКОВА. Нашей памяти тайные узы

***

 

Север. Русло холодной реки.

Здесь неволи душа не приемлет.

Здесь и чудь уходила под землю,

Оставляя свои городки

 

Там, где ты принимал в свой чертог

Новгородцев — ушкуйников ушлых.

Если кто и хранил твою душу,

То какой-то языческий бог.

 

Север. Глушь староверских скитов:

Не свобода — так самосожженье.

Здесь и речки уходят под землю,

Чтоб укрыться от зимних оков.

 

Здесь свобода от царских вериг,

Александр ДЬЯЧКОВ. Европейский цикл

***

 

Как Сноуден гнил в «Шереметьево»,

я плесневел в «Вацлаве Гавеле»*.

Я прибыл, по-моему, третьего,

а визу мне пятым проставили.

 

Хоть Сноуден жил больше месяца,

а я только несколько суток,

на третьи хотелось повеситься

от скуки и собственных шуток.

 

Пивное мышление Чехии

её отличает от мира.

Сортиры считал для потехи я,

нашёл девятнадцать сортиров.

 

Но всё же доволен визитом я,

хоть Праги не видел в зашоре.

Алексей КОТОВ. Заметки на полях «Мастера и Маргариты»

Каким бы гениальным ни был писатель, он не знает, сколько времени будет жить его книга, а это значит, что он не знает и ее финала. Гениальную книгу дописывает Бог.

 

Автор исследования полностью согласен с мнением дьякона Андрея Кураева: «Сразу скажу: так называемые “пилатовы главы” “Мастера и Маргариты” кощунственны. Это неинтересно даже обсуждать».

 

Виктор БАРАКОВ. Московские зарисовки

Венчание

 

Москва всегда была шумливой, взъерошенной, уставшей от приезжих. «Базар-вокзал», что с нее взять… В середине 90-х московский базар раздулся, как флюс. К каждой станции метро прилипли торговые ряды из палаток с сомнительными продуктами. Народ был беден, и поэтому «отоваривался» здесь.

Но была и другая, благодатная сторона в тогдашних бедствиях — неофиты потянулись в церковь.

Страницы