Parus

К читателю

Приветствуем тебя, дорогой читатель! Русский литературный журнал «Парус» приглашает любителей отечественной словесности на свои электронные страницы.  

Академичность, органично сочетающаяся с очарованием художественного слова, — наша особенность и сознательная установка. «Парус», как видно из названия, — журнал поэтический, его редакторы — поэты по призванию и сфере деятельности, поэты жизни и русского слова, живущие в разных уголках России: в Москве, Ярославле, Армавире. Статус издания как «учёно-литературного» (И. С. Аксаков) определяет то, что среди авторов и редколлегии есть представители университетской среды, даже определённой — южно-русской — литературоведческой школы. 

Рубрики «Паруса» призваны отразить в живых лицах текущий литературный процесс: поэзию и прозу, историю литературы, критику, встречи журнала с разными культурными деятелями, диалог с читателем. В наши планы входят поиск и поддержка новых талантливых прозаиков и поэтов, критиков и литературоведов, историков и философов. Считаем, что формы и способы донесения «положительно прекрасного» содержания могут быть разными, но не приемлем формализм, антиэстетику и духовно-нравственный «плюрализм». В основе нашего подхода к художественному слову заложена ориентация на классический образец — его продолжение и отражение в современности. 

Мнение редакции не всегда совпадает с мнениями авторов.

Русский литературный журнал Парус

Павел КАЛИНИН, Наталья ФЕДЧЕНКО. Символизация образа в прозе Леонида Бородина как средство выражения авторской мысли

Одним из средств раскрытия авторской идеи в произведении является символизация образа, позволяющая создателю художественного текста внести в его трактовку новый подтекст.

Александр НЕСТРУГИН. Донские сазаны

1

С чего начинается роман «Тихий Дон»?

Первую фразу — «Мелеховский двор — на самом краю хутора» — припомнят, думаю, многие. Скажут и о пленной турчанке, которую взял себе в жёны казак Мелехов Прокофий. То бишь, вспомнят предысторию; а современность в эпохальном этом повествовании с чего начинается, с какого события?

И не всякий припомнит, что начинается она — с рыбалки!

Алексей КОТОВ. Точка на карте. Рассказ

1

Говорят, есть такая наука — «теория катастроф». Я не берусь судить, насколько продвинулись математики, пытаясь взять на короткий поводок парадоксальную непредсказуемость Его Величества Случая. Впрочем, одно я знаю наверняка, иногда этот шутник в лихо сдвинутой набекрень короне кладет человеку на плечо свою тяжелую руку — и, оглянувшись, ты вдруг видишь его доброе, улыбающееся лицо.

— Ты готов?

Выпуск 24 (июнь-июль) 2013 года

И.И. Шишкин Сторожка в лесу. 1870-е.

Константин ПАУСТОВСКИЙ

Александр ЛОГИНОВ. Птица-Русь над землёю парит

***

 

Не бояться лицо потерять,

Не бояться в веках затеряться,

Даже если неймется — молчать,

Чтоб хотя бы в себе разобраться.

 

Разрывая пространство стиха,

Улыбнуться светло, беспечально,

Душу вывернуть, дать петуха —

И опять погрузиться в молчанье.

 

Никому, ничего, никогда…

Быть незримым и неуловимым.

И свои не сдавать города

Даже женщинам нежно любимым.

 

 

СЕВЕР

Ольга КОРЗОВА. Устоять у черты

***

 

…Но, может, и не было снега?

Почудилось просто тебе,

Что ветер за окнами бегал,

Стонал в приоткрытой трубе.

 

Уснула, и в мороке странном

Смотрела с большой высоты

На белые пни и поляны,

На сонную реку, кусты…

 

Глядела с тоской журавлиной,

Как снегом заносит дома.

И с рыжею мёрзлою глиной

Навек остывала сама.

 

…Очнулась в привычном покое.

На месте и дом, и кровать,

И дождь — не метель над рекою.

 

Валерий ГОЛИКОВ. Льняная сторона

СТАРАЯ ТЕТРАДЬ

 

Моей строке чего-то не хватало —

То нежности, то рифмы, то металла,

И не было во мне того кристалла,

Который называется «талант».

Всю жизнь бродил я по чужим сюжетам,

За стих в газете числился поэтом,

И хоть любил помочь друзьям советом,

Но сам был в деле — явный экскурсант.

 

Но вот и жизнь прожил, и дом построил,

Мои сады давно шумят листвою,

Теперь уже с седою головою

Я вновь берусь за старую тетрадь.

Зузанна КУХАРИКОВА. В синеющих снах (перевод со словацкого Ирины Гречаник)

ДОМ

 

Скромный мой родной дом —

гнездо, свитое низко

у земли.

Не увидеть из него дали,

горизонт так близко ―

с небом слился.

Солнце любви

всегда пребывало в нём.

 

Взлететь аж к высотам,

где орлы обитают,

мечтало детское сердце.

Милее ему стёклышко,

чем самоцвет.

Как птица,

к богатым дворам стремилось.

Зерна там вдоволь.

Только где взять крылья?

Горько печалилось.

 

А сколько было лжи…

 

Мамед ХАЛИЛОВ. Куда ты ушла, Аминат?

Маленькая повесть

 

Я встретил ее на автовокзале в Махачкале. Одетая во все темное, она сидела на скамейке, сгорбившись и опустив голову. Низко повязанная черная шаль закрывала ее щеки и почти всю верхнюю часть лица, резко оттеняя матовую белизну кожи. Рядом, на скамейке, лежал пухлый синий пакет с полустершимся рисунком.

Александр АНТИПИН. Прялка. Рассказ

Восторженной душе кажется, что все здешние зимы похожи на белый сказочный сон. В снежных меховых шапках, сбитых набекрень, стоят избы, за околицей матово бледнеют луга, старый лес у реки совсем поседел и натянул на себя пуховое одеяло, укрываясь от метелей и ветра.

Страницы