Parus

К читателю

Приветствуем тебя, дорогой читатель! Русский литературный журнал «Парус» приглашает любителей отечественной словесности на свои электронные страницы.  

Академичность, органично сочетающаяся с очарованием художественного слова, — наша особенность и сознательная установка. «Парус», как видно из названия, — журнал поэтический, его редакторы — поэты по призванию и сфере деятельности, поэты жизни и русского слова, живущие в разных уголках России: в Москве, Ярославле, Армавире. Статус издания как «учёно-литературного» (И. С. Аксаков) определяет то, что среди авторов и редколлегии есть представители университетской среды, даже определённой — южно-русской — литературоведческой школы. 

Рубрики «Паруса» призваны отразить в живых лицах текущий литературный процесс: поэзию и прозу, историю литературы, критику, встречи журнала с разными культурными деятелями, диалог с читателем. В наши планы входят поиск и поддержка новых талантливых прозаиков и поэтов, критиков и литературоведов, историков и философов. Считаем, что формы и способы донесения «положительно прекрасного» содержания могут быть разными, но не приемлем формализм, антиэстетику и духовно-нравственный «плюрализм». В основе нашего подхода к художественному слову заложена ориентация на классический образец — его продолжение и отражение в современности. 

Русский литературный журнал Парус

Выпуск 12 (январь) 2012 года

И.И.Шишкин. Зима. 1890.

«Тонко пахло свежим снегом и хвоей, славно было чувствовать себя близким этому снегу, лесу, зайцам, которые любят объедать молодые побеги елочек... Небо мягко затуманивалось чем-то белым и обещало долгую тихую погоду... Отдаленный, чуть слышный гул сосен сдержанно и немолчно говорил и говорил о какой-то вечной, величавой жизни...»

Ольга КОРЗОВА. Предзимье.

***

Как медленно топятся печи…

Не скоро, видать, холода.

Да всё же не сбегать в заречье —

настыла густая вода.

Вся речка забита шугою —

попробуй пробиться сквозь лёд,

когда он идёт полосою,

а сверху метёт и метёт.

Невольно вздохнёшь о свободе,

о жизни на том берегу,

где счастье заблудшее бродит.

Найти лишь его не могу…

 

 

У БЕЛОГО МОРЯ

 

I

 

Как древние греки,

Аркадий МАКАРОВ. Как жжется пламень жизни!

ОБЩЕЖИТИЕ НА МОРШАНСКОМ ШОССЕ

Г. Сокрушаеву

 

Проживал здесь народец отпетый,

Заводской и фабричный народ…

Городская окраина, где ты?

От железных ворот — поворот!

 

Мне встречаться с тобой расхотелось.

Что ж над памятью сердцем стенать?!

А, бывало, смеялось и пелось

В этих нищих барачных стенах.

 

Эти стены мне снятся и снятся,

Застят свет, громоздясь по ночам.

Неудачное место для счастья,

Но мы счастливы были и там.

 

Александр БЫВШЕВ. Дороге русской нет конца.

БЕРЕЗОВАЯ РОЩА

 

О чем грустишь, березовая роща?

Какая дума тяготит твой ум?

Гляжу на свет сквозь крон цветущих толщу

И в твой зеленый вслушиваюсь шум.

 

Встревоженно ты шелестишь листвою,

Спеша всю душу мне открыть опять.

И я качаю тоже головою,

Не в силах мысли горькие унять.

 

Здесь на Руси печалям нет предела...

Давай в тиши, родная, постоим.

А всё, о чем поведать ты хотела,

Пойму и так я по слезам твоим.

 

 

***

 

Вячеслав АРСЕНТЬЕВ. Закат над озером. Короткие рассказы.

МЕЖКУСТЫ

 

Вечером отец говорит, что завтра рано утром он собирается на рыбалку. Времени у него немного, но до восьми утра посидит с удочками «меж кустами».

«Хочешь?» — спрашивает он меня, и уже по моему лицу, вдруг озарившемуся радостным возбуждением, понимает, как мне, пятилетнему, трудно будет спокойно переждать это время — с теплого июньского вечера до прохладного рассвета.

Марина СТРУКОВА. Говорить о свободном человеке.

— Марина, в автобиографическом очерке «Подросток, прочитавший вагон романтических книг» Вы пишете о том, что в какой-то момент своей жизни осознанно предпочли реальности «виртуальный мир подвигов и приключений», что реальность «не выдерживает конкуренции с воображением». При этом Ваше творчество не имеет ничего общего с эскапизмом: стихи, проза и публицистика остры и в хорошем смысле слова злободневны, отмечены пылким стремлением преобразовать окружающую действительность.

Евгений ЧЕКАНОВ. В стихии литературного текста.

— Евгений Феликсович, расскажите, как вышло, что наряду с историей и журналистикой значительное место в Вашей жизни стала занимать литература (собственное творчество, редакторская, издательская деятельность)? А может быть, соединение исторического образования и журналистики этого «литератора» и породило? Обычно истоки — где-то в детстве. Чувствовали Вы, что станете «литератором», будучи еще ребенком?

Абузар Эбрахими ТОРКАМАН. Незыблемые ценности нельзя упаковать ни в какую демократию.

Представители Культурного центра Ирана обратились к нам с некоторыми вопросами о современной русской литературе. В свою очередь, мы решили не упускать возможности побеседовать с Директором центра о других проблемах, которые, возможно, покажутся нашим читателям интересными. Брать интервью нам помогала очаровательная Фарзане Шафии, выступившая в качестве переводчика, а ход разговора поддерживали дружеские улыбки главного редактора иранского русскоязычного журнала «Караван» Сейид Хусейна Табатабаи.

 

Василий КИЛЯКОВ. Камертон. Записки из ладьи Харона.

До предела довело безденежье. Стал ближе и понятнее Родион Раскольников с его «или право имею». Как удержаться и не перешагнуть тот предел, о котором предупреждал Ф. М. Достоевский? Стал чаще и пристальнее думать, что надо во что бы то ни стало выжить — и чтобы без крови… А дальше? Что дальше? Получи долгожданный досуг, деньги — и не думай о проклятом голоде…

Владислав ПОПОВ. Росяной хлебушек.

Помнится вечер, тёмный, поздний. Деревянный вокзал. Мы стоим на перроне. Кто-то кричит и везёт на взвизгивающей тележке какие-то узлы, чемоданы. Они трясутся мелко и бьются, и узел тяжёло и неряшливо сползает набок и, плющась, свисает. Ветер, холодный, почти ледяной, шуршит по асфальту, как щёткой, сухо и жёстко, забирается снизу под пальтишко, я мёрзну и прижимаюсь к бабушке. Всё незнакомо, непривычно и страшно. Кисло пахнет углём и — резко — дымом.

Страницы