Parus

К читателю

Приветствуем тебя, дорогой читатель! Русский литературный журнал «Парус» приглашает любителей отечественной словесности на свои электронные страницы.  

Академичность, органично сочетающаяся с очарованием художественного слова, — наша особенность и сознательная установка. «Парус», как видно из названия, — журнал поэтический, его редакторы — поэты по призванию и сфере деятельности, поэты жизни и русского слова, живущие в разных уголках России: в Москве, Ярославле, Армавире. Статус издания как «учёно-литературного» (И. С. Аксаков) определяет то, что среди авторов и редколлегии есть представители университетской среды, даже определённой — южно-русской — литературоведческой школы. 

Рубрики «Паруса» призваны отразить в живых лицах текущий литературный процесс: поэзию и прозу, историю литературы, критику, встречи журнала с разными культурными деятелями, диалог с читателем. В наши планы входят поиск и поддержка новых талантливых прозаиков и поэтов, критиков и литературоведов, историков и философов. Считаем, что формы и способы донесения «положительно прекрасного» содержания могут быть разными, но не приемлем формализм, антиэстетику и духовно-нравственный «плюрализм». В основе нашего подхода к художественному слову заложена ориентация на классический образец — его продолжение и отражение в современности. 

Мнение редакции не всегда совпадает с мнениями авторов.

Русский литературный журнал Парус

Владимир МАРФИН. В то далекое лето. Рассказ

«Теперь она жила как бы заново, жируя в раздольной, полной сусликов и полёвок степи и копя в себе запас густого, прозрачного яда, похожего на свежий липовый мёд, что выкачивают в начале лета со своих пасек прилежные пчеловоды. С осторожным шипением змея вползла на грудь человека и замерла, вглядываясь ему в лицо остервенелыми зауженными зрачками. Но Серёга дышал глубоко и размеренно, и под это беззаботное укачивание гадюка согрелась, разнежилась и сонно свернулась в клубок…»

Василий КОСТЕРИН. Письмо к съезду, или Положите меня на место

«Обращаюсь к моим товарищам по партии со вторым письмом. Адресуюсь к съезду, к политбюро и центральному комитету. Предлагаю вниманию съезда следующее: необходимо рассмотреть архиважный вопрос о захоронении пребывающего в мавзолее моего забальзамированного тела, которое уже публично, в разных буржуазно-либеральных газетёнках, называют трупом. Я смертельно изнурён любопытными посетителями и праздношатающимися зеваками. Мне надоели постоянные манипуляции с моим телом ради его сохранности. Подарите мне покой: оставьте меня в покое! Вам самим понравилось бы переворачиваться в гробу каждый раз, когда в Кремле звонят колокола?..»

Иван МАРКОВСКИЙ. Полустанок. Из записок одинокого человека

«…куда бы я ни следовал, что бы ни видел, больше всего меня умиляют и радуют полустанки. К остальному я как-то привык: к подснежникам под откосами, к Байкалу, и к фиолетовым от багульника сопкам Читы, и к пахнущим сиренью станциям Подмосковья, и к шумным вокзалам, и к большим и малым городам. Но глухие, никому не известные полустанки России я люблю всегда, бывает, до слез. А когда мне очень повезет и я увижу на полустанке девушку, поливающую грядки или сидящую с книжкой, от которой она обязательно оторвется и скользнет по мне рассеянным взглядом, то я замру от сильного желания — быть около нее, поливать с ней грядки или читать вместе книжку. И еще, и еще раз почувствую и пойму, что я создан был для жизни доброй, для Любви, для тихого полустанка с огородом и девушкой…»

Александр САВЕЛЬЕВ. В Черёмушках. Из цикла «Осколки калейдоскопа»

«Лента автострады проспекта вольготно расстилалась далеко внизу на широком просторе. Стоя на обрывистой круче, вознесшейся, казалось, к самому синему небу, Санек вытащил из кармана припасенную для такого случая увесистую ржавую гайку размером с абрикос, вложил в держатель, зажал пальцами, сказал младшему: “Смотри!!!” — и, оттянув резину со всей мочи, выстрелил… в то самое небо… Следя за высоченным взлетом гайки и последующим ее падением по траектории, неумолимо сближающейся на излете, как оказалось, с линией движения идущего в то время внизу по проспекту автобуса, — совершенно не принятого братаном во внимание, — они непроизвольно затаили дыхание, а младший даже присел…»

Иван ЖИЛКИН. Судьи — читатели и время… Воспоминания

«Поэзия и легенды шли от брата Фёдора. Он уже умел любить и приукрашивать прошлое, хотя было ему едва четырнадцать-пятнадцать лет. Там, у Жилкиных, по его словам, жили силачи и весельчаки. Там пылали горны, там шла ловкая работа, там сыпались шутки и проказы. Он даже в сказки вплетал кузнецов Жилкиных. Так, например, сказочку о козлятах и волке он подавал мне в таком виде…»

Аркадий ГОНТОВСКИЙ. Знакомство с автором

«Зимой 2006 года, вечером, подхожу к окну (жил тогда в своём доме), а на яблоньке — снегири, и такая в них красота, не удержался, дай, думаю, подойду поближе. Снегирь птица пугливая, человека близко не подпустит, а тут подошёл на расстояние вытянутой руки — не улетают. Сидят, смотрят на меня, будто ждут чего-то... и чувство у меня странное: светло и немного больно, не понять отчего... Я тихонько-тихонько домой, подхожу к окну — по-прежнему сидят на яблоньке, не улетают. Утром пришли стихи…»

Леонид МАЧУЛИН. Знакомство с автором

«Каждому человеку творчество дает то, чего не хватает в повседневной жизни. Мы живем как роботы у конвейера, и творчество для каждого — это эксклюзивная индивидуальная медитация. Творчество — суть природы человека. Ведь Бог со-творил человека по образу и подобию, значит, наделил его способностью творить. Я — за то, чтобы все люди на Земле занимались творчеством: прикладным, художественным, интеллектуальным…»

Дмитрий ИГНАТОВ. Знакомство с автором

«Я пробовал не писать прозу вовсе. И лет пять у меня это получилось. Но потом пришлось вернуться. Истории постоянно рождаются в голове, я по несколько раз прорабатываю их, прокручиваю снова и снова, и в какой-то момент, когда уже не можешь терпеть — садишься и просто записываешь. И это приносит удовольствие. Наверное, это хобби, которое постепенно становится делом жизни…»

Владимир МАРФИН. Знакомство с автором

«В 1957 году небольшую подборку стихов послал в “Октябрь”, получив ответ рецензента с общими пожеланиями учиться у классиков и т.д. Под ответом стояла подпись — Булат Окуджава, и вот эта “окуджава” дико возмутила. Почему какой-то кавказец должен решать судьбу русского поэта?! Спустя годы на одной из своих книг, а именно “Март великодушный”, Булат написал: “Дарю в честь нашего давнего знакомства…”».

Выпуск 81 (апрель) 2020 года

         Алексей Саврасов (1830-1897) Вид на Московский Кремль. Весна. 1873

 

Страницы